В центре Москвы разгуливают голодные беспризорные обезьяны.

Началось?
В центре Москвы разгуливают голодные беспризорные обезьяны.

-- А здесь у вас всегда обезьяны по улицам бродят? --
спросила Сельма.
-- Нет, -- сказал Андрей, помрачнев. -- Только с
сегодняшнего дня. В честь твоего прибытия.
-- Очеловечивать их будете? -- вкрадчиво осведомилась
Сельма.
Андрей через силу ухмыльнулся.
-- Это уж как придется, -- сказал он. -- Может быть,
действительно придется очеловечивать. Эксперимент есть
Эксперимент.

Из каментов.

Здесь корень зла в судейской системе. Вот, выше пример, судья Журба. Если ее не расстрелять, беззаконие будет царить. Суд не рассматривает дело, а штампует приговор. Поэтому у мента ощущение, что он над законом. И это так и есть. Только в фантастическом романе можно представить такой приговор: подсудимый освобожден в связи с отсутствием события преступления. Ну, и так дальше эта цепь тянется. Суд никогда не осудит мента. Самого судью никто и никогда не посадит. В качестве судей сидят толстожопые тупые тетки на очень хорошей зарплате. Им есть что терять. Один человек не может разрушить эту систему, это значит - подорвать основу власти. И в истории таких фактов не было. Судебная система рушилась вместе с властью. Первый раз в 17-ом году. Народные расправы над судьями были ужасны. Ссылку лень искать, но в 17-ом очень жестоко расправились с судьями с Е-бурге. Вырвали языки, волокли по улицам. Т.е. дали перед смертью помучиться. При большевиках судебная система самовоспроизвелась. И Сталин обратил на это внимание. Почему возник 37-й год? Потому что суды штамповали приговоры. В 38-39-ом расстреляли самих судей, выносивших неправосудные приговоры. И дело наладилось. С 39-го уже никто не мог сказать, что сидит ни за что, включая Солженицына. После 1953-го судебная система опять самовоспроизвелась. А с 93-го стала опорой власти.

Моя позиция по еврейскому вопросу.

Моя позиция по еврейскому вопросу такова:

Если в кране нет воды, то совсем необязательно, что её ВСЮ до последней капли выпили эти самые. Но: какую-то часть этой самой воды, которой в вашем кране нет, именно они и именно выпили.

1986.

Чо нашел, чо нашел. 1986 год, ВИА "Арийа".

Россияне

Блять, я понял, я все-все-все понял.
Про национальную самоидентификацию и вообще про россиянинов.

Основная мотивация поступков среднестатистического россиянина - это страх. Причем страх потерять то, чего у него на самом деле и нет.

Не обладая здоровьем (пивасег, полторы пачки золотой явы в день, неправильное питание, плохое здравоохранение, отсутствие привычки к регулярным нагрузкам)- страшно боится быть отпижженым или покалеченым.

Не имея никакого по сути имущества (10 квадратных метров в хрущебе и ВАЗ 2105 имуществом может считать только россиянин)- боится что этого имущества его лишат

Не обладая свободой (8 миллионов работающих загранпаспортов на 140 миллионов населения, миллион зека, огромный репрессивный аппарат) - боится расстаться с ней до усрачки.

Не имея не то что веры (хссспадяяяя), а хотя бы морали - агрессивно отстаивает нападки на церковных функционеров (с конторским прошлым байзевей), и в припадке готов расшибить лоб себе и соседу.

Короче - агрессивные и одновременно трусоватые конформисты, с полностью вырожденным критическим мышлением.
Грубо говоря - обезьяны без зеркала.

Skye Edwards

Skye Edwards, бывший голос Morcheeba, исполняет Feel Good inc

Веня Д'рыкин.

State Radio. Keepsake.

One gonna heal my body another gonna heal my pain
One gonna settle me down then bring me back up again

I’m gonna put my family back together again

One gonna hold my woman another gonna hold my job
One gonna help me get up, another gonna help me stop

One gonna help me talk right, one gonna lay me down to sleep

(Humming)

One gonna hold my thoughts and another gonna hold my bones
One gonna keep me warm and another gonna keep me cold

One gonna bring religon, right from a Coleman stove
One gonna help me keep em’ another gonna help me tame

One gonna run me down (Hell a bullets in my way)

You’re gonna keep my soul it was yours to have long ago

(humming)

I’m gonna buckle my belt around the ceiling pipe
I’m gonna buckle my knees and I’m gonna lock em’ up tight

I’m gonna hold a pen while you drag my arm across the page

One gonna hold my memories another gonna close the door
One gonna leave me restless another wanting more

You’re gonna keep my soul it was yours to have long ago